Во всем мире трудно найти второй такой город, который не только по статусу является побратимом Еревана, но и по судьбе. Лос-Анджелес и вправду уникален благодаря его этническому многоцветию, огромной армянской общине и не в последнюю очередь “армянским армянам”. В выражении этом нет тавтологии, оно всего лишь указывает на место, которое предопределяет характер, не способный на гармоничное сосуществование с Тихим океаном, пальмами и даже с самим собой. Армянский Лос-Анджелес — зеркальное отражение Еревана, но то ли из-за удаленности “объекта”, то ли по причине психологического багажа новых эмигрантов зеркало допускает искривление. Соответственно, в критические моменты определенная часть бывших граждан РА с энтузиазмом устраивает “политическое цунами”, пытаясь не отстать от процессов на родине, более того, переиграть — и 12-часовую географическую “задержку”, и основных актеров ереванской оппозиционной сцены, демонстрируя крайнюю нетерпимость ко всем, кто не участвует в их “инсталляциях”. На сей раз итогом стало пробуждение другой части армянских армян, которые в противовес стали призывать к диалогу, рассылать приглашения на дебаты за “круглым столом” и даже созвали форум интеллигенции, чтобы преодолеть последствия раскола, вызванные президентскими выборами в Армении и поствыборной ситуацией. ...Диалог — сегодня ключевое слово в Ереване, а значит, в Лосе тоже. И в рамках пока несуществующего что здесь, что там диалога мы намерены предоставить возможность высказаться всем, кто способен и желает видеть иную, более благополучную картину для армян, независимо от окружающего их пейзажа.
“Довольно критиковать и хаять отсюда наше правительство”, — говорит Эдуард АЗИЗЯН, один из инициаторов межармянского диалога. Хирург-травматолог, человек, далекий от политики, он эмигрировал в США 17 лет назад и, как признался, не собирается возвращаться в Ереван: “обосновался уже, дети выросли, появились какие-то привязки”...
— Мы тут живем своей жизнью, интересуемся, конечно, происходящим в Армении, и это нормально. Неприемлемо другое — когда люди, сделавшие выбор в пользу эмиграции, диктуют тем, кто остался на родине, как жить, кого выбирать себе в президенты, митинговать-не митинговать.
Небольшая группа лиц, основавшая здесь центр поддержки Тер-Петросяна, почему-то решила, что представляет всю армянскую диаспору, и от ее имени, от моего имени пишет письма в Госдеп, в Совет Европы, охаивая власти Армении, призывая мир наказать армянское государство, заморозить предоставляемую ему помощь. Кому от таких писем польза? Явно не народу, который и без того пострадал, а тут его еще и хотят наказать. Ведь помогают по большому счету народу, государству — не властям.
С экрана телевизоров люди с неуравновешенной психикой делали “политический анализ”, искажая факты, распространяя провокационные слухи, отчего зрители впадали в психоз или глубокую депрессию. А дутые цифры о “массовости” их митингов! Я смотрел на бедных стариков, составляющих основной “протестный электорат” пролевоновских акций, и мне на самом деле становилось больно и неловко за организаторов. Как врач, я не мог позволить себе не вмешаться, хоть и старался всегда держаться подальше от политики. Пусть меня простят мои соотечественники, но я и в 88-м не ходил на митинги — предпочитал заниматься своим делом, сутками не вылезал из больницы... И потом, есть естественная динамика развития любого процесса, и в нее лучше не вторгаться, иначе можно что-то поломать, испортить надолго, а то и навсегда. Не говоря уже о том, что революция любая не приходит одна, с нею появляются шариковы и швондеры... Бороться до конца ради этой “светлой” цели могут лишь люди, крайне заинтересованные, имеющие конкретные ожидания от лидера, на которого они поставили, или же горько заблуждающиеся. К последним я отношу телезрителей, которыми манипулировали буквально несколько человек, представляющие в Лос-Анджелесе интересы АОД и Тер-Петросяна. Причем интересно, что политологов среди них и близко нет, но зато есть напор и желание вбить клин между людьми. ...Когда я услышал, как некая деятельница солидного возраста, покинувшая Ереван еще в детстве, истерично декламировала — “Неправда, что было темно, неправда, что было холодно”, — мне захотелось подойти к ней и спросить — тебе-то откуда известно, что и как там было в начале 90-х, ведь небось с 15-и лет живешь в Лос-Анджелесе. Мы же знаем, кто есть кто и чем он или она занимается... Большинство ярых оппозиционеров эмигрировали из Армении, когда там было темно и холодно. Ораторы и трибуны в обычной жизни развлекают публику на свадьбах или читают панегирики на похоронах, и в этом нет ничего предосудительного (каждый зарабатывает на жизнь как может), но при чем тут выборы в Армении? Почему и кому нужен был этот “шахсей-вахсей”, который они устроили с возвращением первого президента в политику? И кому они делают доброе дело — Тер-Петросяну, или, может, еще какому другому “дяде”, который стоит за ним?
На эту тему я долго разговаривал с друзьями — Овиком Кочиняном (он художник), с Нубаром Джанояном, врачом... В конце концов мы решили выйти в эфир, чтобы сказать: давайте сядем поговорим, поймем, что происходит и в чем наша задача как диаспоры. Когда передача закончилась, у выхода из студии нас ожидали человек 20. Люди пришли выразить солидарность. Число сторонников диалога выросло, недавно мы созвали форум интеллигенции, на котором присутствовало уже более 200 человек. Конечно, оппозиция не осталась безответной — нас обвинили в “продажности” и даже в том, что наш “круглый стол” был не круглым, а в форме полумесяца. Потом одна из не в меру активных сторонниц Тер-Петросяна обозвала нас в эфире мтавораканами, поменяв мягкое “р” на твердое. Я тут же вспомнил публику, которая в 88-м “ставила к стенке” Демирчяна, разбивала голову Восканяну... Агрессивные телеведущие угрожают своим ереванским знакомым, которые, видите ли, не оправдали их ожиданий, не встали рядом с Левоном, обещают с экранов, что не подпустят таких людей к своему эфиру, с помощью которого они, мол, собирали средства на разные цели. Пусть, мол, занимаются фандрейзингом в Ереване — там много олигархов — и не приезжают со своими проблемами в Лос-Анджелес. Злость, желчь — последнее, что мы можем себе позволить. “Борьба до самого конца” — стоящее занятие лишь в том случае, если есть благородная цель и мишенью не является собственное государство. Это мы пытаемся объяснить оппонентам. Для нас неприемлемо разделение народа на айастанцев и карабахцев, особенно здесь, в диаспоре, где приходится адаптироваться и строить отношения с “чужими”. В то время как мы не можем разобраться и навести мосты даже между собой... Между старой и новой эмиграцией, между ереванцами и неереванцами, между сподвижниками сирийского армянина Тер-Петросяна и сторонниками... нет, не Сержа Саркисяна, а той Армении, которую он обещает построить. И я очень надеюсь, что новый президент сдержит свое обещание и поведет страну в нужном направлении. И тогда каждый армянин будет заниматься своим делом — и в Армении, и здесь, в Лос-Анджелесе. Не думаю, что произойдет это скоро, по крайней мере в первые 100 дней президентства вряд ли что-то изменится, но спустя полгода перемены к лучшему обязательно должны быть. Но для этого президенту надо дать возможность спокойно работать.
“...Чтобы было меньше желчи здесь, должно быть хорошо там”, - говорит Армен ДИЛАНЯН, телеобозреватель на одном из местных каналов. Впрочем, слово “телеобозреватель” ему не очень нравится, поэтому он уточняет: “Я журналист”. В Лос-Анджелесе человек новый — переехал сюда примерно год назад, до того лет 17 работал на радио “Свобода”, жил в Праге. У него свежий, незашоренный взгляд на диаспору, которая, по его словам, многослойна, “намного многослойнее, чем общество в Армении”. И речь не о социальном расслоении...
— Здесь, в отличие от Армении, есть расслоение и по понятию “родина”. Я недавно беседовал со школьниками из Армении и Ирана, которые серьезно конфликтуют друг с другом, в итоге стало ясно, что такого понятия, как одна-единая родина, у них нет. Отсюда и стена непонимания. Аналогично не понимают друг друга и взрослые — бейрутские армяне свысока относятся к иранским, и те, и другие не слишком жалуют эмигрантов из Армении, которые в свою очередь скептически воспринимают всех остальных... Бизнесмен, приехавший из Ирана, может, к примеру, бахвалиться тем, что в его пекарне тесто месит доктор из Армении.
И все же эта разнородность не имеет ничего общего с тем, что выявилось в период предвыборной и поствыборной, скажем так, борьбы. Сразу оговорюсь: есть масса армян из Армении, которые вообще не интересуются политикой, не смотрят армянские каналы, не читают армянских газет. В принципе, живут жизнью американцев, но и не претендуют на то, чтобы что-то отсюда диктовать. Они говорят так: свой выбор мы сделали — уехали, и уехали потому, что нам было плохо, поэтому возвращаться не будем даже мысленно. В общем-то, те, кто эмигрировал из независимой Армении, совершенно по-разному к ней относятся и соответственно реагируют: у кого-то сохранилась ненависть, у кого-то полностью пропала память, кто-то совершенно равнодушен...
Я был во время президентских выборов и после в Ереване. На площади Свободы шел митинг, а через дорогу люди сидели спокойно в кафе и ели хинкали. Здесь то же самое. Если есть масса, ратующая за кого-то, буквально рядом вы увидите столько же нейтральных, а то и вовсе не приемлющих их лозунгов людей. Одинаково проявляется и политическая активность. Там были организаторы — здесь тоже есть. Да простится мне это слово, даже питаются все они из одной кормушки. Я в этом по крайней мере не сомневаюсь. Да и они не отрицают, что связаны друг с другом в том числе и финансово. Идентичны и выступления — местные оппозиционеры нередко говорят штампами, заимствованными у Тер-Петросяна. И там, и здесь заявляется о “всенародном движении”, которого на самом деле не было и нет в Ереване, точно так же как нет и не может быть в Лос-Анджелесе. ...С удивлением говорится порой о том, что активную массу на здешних митингах составляют люди, которые уехали из Армении в период правления первого президента. Но аналогично можно удивляться, что люди, которые никуда не уезжали из страны, тоже почему-то пошли на площадь.
Те, кто уехал и не видел того, что произошло в стране за последние годы, строят свое мнение на рассказах родственников, которые нередко плачутся, чтобы им отсюда помогали больше. Помогающие, как правило, злятся на власти — мол, “смотрите, до чего они довели народ, что я вынужден из своего “велфера” (пособия — Ред.) отстегивать деньги родне”. Я могу понять людей, которые проживают в Армении и недовольны властями. Но я совершенно не воспринимаю, когда недовольство, жалоба исходят от тех, кто при этих властях не жил. ...”Выбирайте Левона, — призывал избирателей один из здешних деятелей. — Видите, что с вами сделали эти власти. А если не выберете, вам же хуже. Мне-то что — я пойду и буду пить шампанское в своем бассейне”. Циничная фраза.
...Я не был в Армении два с лишним года — у меня там мать, сестра, и то, что, скажем, плохо для них, плохо и для меня — боль даже не опосредованная. Я приехал в Ереван и вижу сплошные стройки. Когда мне говорят, что эти элитные дома они (власти) строят для себя, я пытаюсь понять. Хорошо, отвечаю, они строят для себя, но ведь те, кто работает на стройке, получают зарплату. Или же говорят мне: они ездят на хаммерах, на лексусах. Я спрашиваю — а кто ездит на такси? Тысячи такси на улицах. Тот, кто ездит на мерседесе, на хаммере, в такси не садится. Сколько дорог построили... Северный проспект, который ругали-разругали, в конце концов, остается, никто ж его с собой не заберет. Зато есть прекрасная, очень благоустроенная улица, как в любом европейском городе, со своими бутиками, куда можно выйти погулять, посмотреть на витрины.
...Наша проблема в том, что мы живем в XXI веке, мы приняли законы XXI века, но, чтобы достичь уровня европейских демократических государств, предстоит пройти путь экономического становления со всеми его издержками. Ругаем олигархов... Давайте посмотрим на это иначе: олигарх построил роскошную гостиницу, вложил в нее 10-12 миллионов долларов, а ведь он мог бы вывезти эти деньги куда-нибудь в Европу, положить в швейцарский банк. Факт: капитал начал накапливаться в Армении в виде гостиниц, жилых и прочих зданий. В любой стране мира первое, на чем отражается экономический спад, — это на строительстве: оно приостанавливается. А Армения сегодня строится. Это мой субъективный взгляд — взгляд человека, который приехал спустя пару лет и заметил перемены. Конечно, есть большое расслоение, конечно, многие бедствует — с этим никто не спорит, и грешно не видеть этого. Но равно надо видеть и то позитивное, что есть. В этом смысле люди, которые живут в Лос-Анджелесе, склонны фокусироваться на негативе.
...Человек, который приехал сюда из Армении, стремится оправдать свой выбор. А для этого “следует” ругать — говорить, что это не страна, что там невозможно жить. Армянин-эмигрант из Бейрута или Сирии, выросший на национальных идеях, не воспринимает этого, он болезненно переживает, что его идеалы, святыни, которым он всю жизнь поклонялся (армянское государство, Церковь), так лихо охаиваются выходцами из Армении. В этом, на мой взгляд, одна из главных причин конфликта внутри диаспоры.
...Я не сомневаюсь, что, когда в Армении наступит согласие, автоматически изменится атмосфера и в Лос-Анджелесе. Здесь это произойдет легче, потому что нет той политической, социальной “подпитки”. Более того, ясно: все, что происходило здесь (я имею в виду митинги, телеэфир), требовало немалых расходов. Людей надо было возить на демонстрации, организовывать... Кто-то, конечно, “инвестировал”, надеясь, что в дальнейшем ему перепадут какие-то дивиденды. Сейчас политические инвесторы понимают, что их ожидания были тщетны, а потому все потихоньку уляжется.
А вообще, чтобы было меньше желчи здесь, должно быть хорошо там. В Лос-Анджелесе как в зеркале, пусть не совсем точно, но отражается ситуация в Ереване. Я хочу верить, что там все наладится. Хочу верить не потому, что я без ума от действующего президента, от его команды — я просто болею за свое государство. Назначили нового премьера-профессионала, профессионал и министр иностранных дел. Сняли руководство таможни... Надеюсь, это последовательные шаги. С другой стороны, необходимость диалога с оппозицией. На этот счет у меня свое видение, мне кажется, где-то через полгода, когда ситуация несколько стабилизуется, следует провести парламентские выборы, чтобы перевести процесс в политическую плоскость.
Но даже когда все вернется на круги своя, наша неоднородность, наши внутренние противоречия никуда не исчезнут. А может, и хорошо, что не исчезнут: разные мнения, разные подходы с политической точки зрения только плюс. Проблема — в форме выражения нашей разности. Проблема — в умении слушать, воспринимать иную позицию. Интереснее всего, что воинственное, чуть ли не истеричное неприятие “чужого” мнения еще ярче проявляется в Америке, где демократия и свобода, нежели даже в Армении. Я тут вижу издержки нашего советского менталитета. Хотя, казалось, уж здесь-то должны были уже адаптироваться. Почему-то в других вопросах, связанных с бытом, адаптация происходит быстро. К примеру, многие из наших людей понимают: надо покупать по возможности раньше место на кладбище, потому что потом будет дороже. Это американизация. Но затем начинается выбор — водят, показывают участки, нравится место — не нравится... Так, одному из знакомых предложили удачную сделку — тихое, мирное, хорошее место, зелень вокруг и цена сносная. Ему не понравилось, возмутился — мол, что это такое, тут жизни никакой нет, — и в итоге он остановил свой выбор на участке возле шумного автобана, где движение, пыль...
Наира МАНУЧАРОВА
Лос-Анджелес