Гордон Браун, английский премьер, до которого автору, честно говоря, никакого дела, обратил на себя внимание жестом, опрокинувшим мнение о нем как человеке нерешительном, нехаризматичном и чуть ли не случайном в высшем эшелоне великобританской власти. Но, прежде чем сказать, что мистер Браун сделал, надо сказать об обстановке, в которой он это сделал. Ситуация с экономикой на известных всем берегах, мягко говоря, туманная, что на сей день характерно не только для Альбиона, но и всего остального мира. Объяснение из цикла: “Финансовый кризис, сэр...” 
Если без подробностей, то повеяло рецессией, заметным ростом неплатежей, безработицей, перенапряжением государственной финансовой системы и другими неприятными вещами, обещающими режим жесткой экономии, повышение налогов, и не только. Иначе говоря, и в Лондоне точно так же, как везде. 
Не будем о том, почему в Лондоне должно быть иначе. Пролог исключительно и единственно для того, чтобы обратиться к персоне премьер-министра Англии, о котором у себя в стране говорили разное, но чаще всего неважное. В порядке иллюстрации. “Браун окажется совершенно отвратительным премьер-министром”. Прогнозист — министр обороны Великобритании Джон Хаттон. Запомнили эти слова? 
Идем по объятой кризисными неприятностями Великобритании дальше. Премьер решительно преобразует кабинет министров и как только возвращает к делам малознакомого нам, но хорошо известного английскому истеблишменту Питера Манделсона, на берегах Темзы рождается сенсация. В чем фишка политической фигуры Питера Манделсона? Соль сэра в том, что он из команды бывшего английского премьера Тони Блэра и уже потому как минимум “не наш человек” (а если бы действие происходило в Армении, то и очень плохой человек) в правительстве Англии. Мало того что названный господин близкий соратник Тони Блэра (и уже потому чужак, паршивая овца, бяка), он еще и позволял себе высказывать господину Брауну свое полное презрение, что, впрочем, оборачивалось зеркальной взаимностью. В общем, ситуация нам понятная и даже близкая... 
Так вот, этот самый Манделсон решением господина Брауна был на днях назначен на ключевую финансовую должность — секретаря по вопросам бизнеса. Как вам это нравится? Вместо того чтобы политического оппонента гнобить, игнорировать и унижать, его приглашают вернуться и поддержать премьера. Диковинный для нас вираж, и чтоб понять, что здесь к чему, ищите не женщину, а мотивировку. Вот она. “Решение продиктовано очевидной логикой: в трудный период надо забыть о личной неприязни и составлять команду, ориентируясь на деловые качества людей. Назначение Манделсона соответствовало интересам страны”, — пояснил премьер Браун, как получается, вполне обоснованно называющий себя “серьезным человеком для серьезных ситуаций”. Что в свою очередь подтвердил и сам Джон Хаттон. О Гордоне Брауне он говорит уже не как об “отвратительном премьере”, а “нужном человеке, который появляется тогда, когда приходит его время”. 

На этом с одолевающей трудные времена Великобританией мы расстанемся и перенесемся в Армению, где легких времен за последнее время не наблюдается вообще. Понятно, что в связи с вышеизложенным встает вопрос: возможен ли в практике политической жизни Армении вариант, когда действующую власть кто-то ругает, а его в команду берут? Или скажем нежнее: кто-то власть не ругает, но и не хвалит, а его все равно берут. Вы о таком слышали? А ведь в самые трудные времена Армения могла бы обойтись малой “кровью”, если бы в команду включали не своих, но неумелых, а “чужих”, да знающих и умеющих, из таких, кто ближе к делу, а не к телу. Называю первые пришедшие в голову имена людей, которых, по моему убеждению, в те трудные времена следовало бы пригласить к делу: Юрия Джавадяна, знавшего разваливавшийся на глазах Ереван как свои пять пальцев. Назначили историка. В дышавшую на ладан авиацию — Дмитрия Атбашьяна. Привели нервного кибернетика из НИИ математических машин. Во внешнеполитическое ведомство республики — многоопытного Анатолия Мкртчяна. Определили черт знает кого... Могу продолжать дальше. То есть, когда в Армении настало трудное время, нужных людей не оказалось не потому, что их не было, а потому, что их не хотели видеть. А видеть не хотели потому, что не свои — “чужие”. Такие вот дела. 

...Сказать, что сегодня все решительно поменялось, тоже не так: тест на “свой-чужой” по-прежнему в силе. Хотя нетрудно увидеть, что вовсе не все, кто за Левона Тер-Петросяна, сплошные бездари и недоучки, точно так как не все, поддерживающие Сержа Саргсяна, абсолютные нобелевские лауреаты. 
Москва 
Сергей БАБЛУМЯН