Сторонники лечения армянской демократии хирургическими методами были очень разочарованы принятой на прошлой неделе резолюцией ПАСЕ за номером 1609 “О деятельности демократических институтов в Армении”. Страсбург вопреки их ожиданиям рекомендовал консервативную терапию в виде политического диалога.
Лекарство показалось одинаково горьким как для власти, так и для оппозиции. Но по разным причинам. Власть, которая неоднократно демонстрировала свою готовность к диалогу, будет вынуждена выполнить целый ряд условий для того, чтобы, как это указано в резолюции, доказать серьезность своих намерений. Оппозиции же придется пойти на диалог с властью, хотя это в ее планы абсолютно не входит. Более того, она откровенно об этом заявляет в Страсбурге и Вашингтоне устами своих представителей, которые продолжают оперировать терминами типа “демонтаж” и “бандитское государство”. А прошедший в минувшую субботу первый после двухмесячного перерыва митинг лишний раз продемонстрировал, что никто из лидеров радикальной оппозиции не сделал выводов из произошедшей трагедии. Более того, они вновь пытаются навязать своим сторонникам формулу “борьбы до самого конца”, не неся при этом никакой ответственности за этот самый конец.
Митинг был организован никому не известной общественной организацией “Женщины за мир”. Во всяком случае среди представителей женских организаций республики не удалось найти никого, кто был бы знаком с ее деятельностью и с ее лидерами. А ведь, по данным Минюста, эта организация впервые была зарегистрирована в 1998 году, затем перерегистрирована в 2003-м, и, следовательно, за десять лет своего существования могла бы хоть как-то проявить себя на ниве борьбы женщин за мир. Более того, Гаяне Мартиросян, представляющаяся лидером организации, в списке ее учредителей не значится. Но суть даже не в этом, мало ли в Армении номинальных общественных структур, а в обязывающем названии организации — “Женщины за мир”. Надо полагать, оно сыграло не последнюю роль в деле получения разрешения на митинг, на котором, однако, миром не пахло. За исключением, пожалуй, откровенно-восхищенной поддержки тер-петросяновского тезиса об обмене Карабаха на мир, сторонницей которого провозгласила себя Гаяне Мартиросян. Во всем остальном откровенная ненависть к властям предержащим, плакаты со сжатыми кулаками, надрывные призывы отомстить, взять реванш... На подмостках митинга представители АОД, член политсовета партии “Республика” Сурен Суренянц, кстати, без каких-либо признаков пошатнувшегося здоровья, по причине которого был освобожден под подписку о невыезде, лидер “Республики” Арам Саркисян, лидер НПА Степан Демирчян, до выступления которых не дошла очередь.
Трибуну в прямом смысле оккупировали жены задержанных по обвинению в массовых беспорядках Александра Арзуманяна, Никола Пашиняна и др. В частности, супруга Арзуманяна, американская гражданка Мелисса Браун, возглавившая с недавних пор движение жен политзаключенных, пожаловалась собравшимся на свои изменившиеся будни и поделилась подробностями о своем ежедневном графике то ли борьбы, то ли работы. Во всяком случае интересно было бы узнать, где она нашла такую работу, за которую исправно платят деньги, но с которой, как она красочно рассказала, можно постоянно “убегать”, для того чтобы митинговать с подружками на улице с плакатами типа “мой муж или брат — политзаключенный”. “Наша борьба продолжается”, — передала мессидж от находящегося в бегах мужа следующая супруга из числа претендующих на звание декабристок. Конечно, чисто по-человечески жен, которые по каким-то причинам разлучены с мужьями и которые всеми правдами и неправдами борются за их освобождение, понять можно. Но в таком случае еще больше можно понять тех женщин, дети которых остались сиротами и будни которых изменились намного больше, чем у Мелиссы Браун. Причем изменились навсегда в тот роковой день, когда они потеряли своих мужей, братьев, сыновей... Несут ли за это ответственность так называемые “политзаключенные” — вот в чем вопрос, которым “женщины за мир” почему-то не задаются. Судя по выступлениям жен “политзаключенных”, они не только не признают, но и не осознают своей ответственности даже на уровне обыкновенной человеческой совести. Она у них, надо полагать, тоже политическая...
За трагедию 1 марта несут ответственность и власти. Ведь на то она и власть, чтобы в любых обстоятельствах сохранять безопасность и жизнь своих граждан. Но это не снимает вины с тех, кто, находясь в оппозиции к этой власти и преследуя очень конкретные политические цели, повел людей за собой, гарантируя при этом, что “единственной жертвой, которая понадобится для нашей победы, стану я”... На митинге в субботу этой фразы своего лидера не помнили. Вспомнили по случаю другое изречение — про 65% голосов, которые он якобы набрал. Сомневающиеся вслух, забыв видно, где находятся, вынуждены были быстренько ретироваться, дабы не быть побитыми за инакомыслие.
Между тем женщины, которые, как оказалось, вовсе не за мир, и мужчины, которые их поддерживали и направляли, продолжали нагнетать атмосферу ненависти и злобы, отодвигая возможность диалога и мира в обществе на неопределенное время. Время, необходимое им для достижения вполне определенных политических целей, которые вряд ли совпадали с целями большинства собравшихся. Последние, естественно, об этом не подозревали. В целом прошедший митинг очень наглядно продемонстрировал, что на улице нет и не может быть диалога. Но в таком случае возникает резонный вопрос — где его можно начать? Если в Страсбурге или в Вашингтоне, то это, извините, не только смешно, но и унизительно. В принятой в ПАСЕ резолюции нет ни одной мысли, до которой мы не могли додуматься сами. Разве не было в парламенте предложения создать комиссию для независимого расследования событий 1 марта? Так почему парламентская оппозиция в лице фракции “Наследие” ее не поддержала? Достаточно перестать лицемерить и сказать правду. Если бы они выступили с этим предложением и начали столь же активно собирать под ним подписи, как собирают сейчас для освобождения взятых под стражу депутатов, то комиссия могла быть создана и власть отчиталась бы о ее создании в Страсбурге. Но тогда эмиссарам Левона Тер-Петросяна было бы труднее доказывать евродепутатам, что власть не хочет расследования. В любом случае понятно, что диалог должен быть инициирован парламентом. Сначала с парламентским меньшинством, потом с подключением внепарламентских сил. Все остальное — путь в никуда.
Кстати, вчера стало известно о заявлении глав БДИПЧ ОБСЕ и Венецианской комиссии, которые приветствуют намерение властей Армении пересмотреть изменения в законе о порядке проведения митингов, демонстраций и шествий. Напомним, что это одна из рекомендаций резолюции ПАСЕ. Однако за день до ее принятия армянские парламентарии уже достигли полного согласия с прибывшими в Ереван венецианскими экспертами. После этого был подписан меморандум, который содержит все те положения, которые, по мнению международных экспертов, должны быть в законе о митингах изменены.
Арсен ГРИГОРЯН