С началом этой недели политическая жизнь вступает в новую фазу. Точкой раздела станет назначенная на 9 апреля инаугурация новоизбранного президента Сержа Саркисяна. Затем, как известно, правительство подаст в отставку и в течение месяца должен быть сформирован новый кабинет министров. Это крайние по Конституции сроки, и возможно, что все произойдет гораздо быстрее и имя нового премьера станет известно раньше, чем через положенные по закону 10 дней. Во всяком случае сам Серж Саркисян обещал его огласить сразу после вступления в должность. А пока слухами земля полнится. В рамках происходящей в таких случаях то ли утечки информации, то ли разведки общественного мнения проговаривается с десяток имен. Интересно, что в последние дни стали говорить не столько о потенциальных кандидатах, сколько о главном критерии выбора — “премьер должен быть неполитизированным топ-менеджером”. Обещающее начало, если учесть, что до сих пор акцент делался на политической принадлежности кандидатов в члены правительства.
Что касается остальных постов, то на сегодня доподлинно известно лишь об одной должности — секретаря Совета безопасности при президенте, которую по условиям коалиционного договора займет Артур Багдасарян. На своей последней пресс-конференции он по просьбе журналистов обрисовал портрет будущего премьера, который, по его словам, должен “быть человек, пользующийся хорошей репутацией, имеющий опыт управления и знакомый с политическими процессами в стране”. В числе обязательных качеств — способность к сотрудничеству с коалиционными партнерами и умение работать с международными организациями. Доверие к будущему правительству лидер “ОЕ” напрямую увязал с профессионализмом нового кабинета, что, несомненно, радует. А вот действительно ли станет фактор профессионализма определяющим при назначениях на политические должности или это только слова, покажет время. Ну а пока Багдасарян, равно как и другие коалиционные партнеры, отказался комментировать какие-либо назначения, сославшись на то, что до сих пор по поводу распределения портфелей и должностей никаких обсуждений ни в каком формате не велось. Слух по поводу того, что зампредседателя “ОЕ” Эгине Бишарян может занять пост вице-спикера, категорически опроверг, назвав его выдумкой.
Из четырех партнеров по коалиции лишь АРФ Дашнакцутюн приоткрыла завесу тайны и то чуть-чуть, только в плане собственных притязаний. В своих последних интервью и Грант Маркарян, и Армен Рустамян подтвердили виды партии на силовые портфели, заявив, что считают это вполне обоснованным, так как обладают кадрами, способными проявить себя на этой ниве должным образом. Одновременно они опровергли слухи о том, что претендуют на руководство внешнеполитическим ведомством или новым министерством по связям со спюрком. “Процветающая Армения” на тему портфелей не распространяется, а по слухам, которые не опровергает и не подтверждает, она сохранит все прошлые посты. Республиканцы предпочитают говорить не о себе и своих кадрах, а о том, что в новое правительство могут войти и представители внепарламентских сил. Каких именно, это тоже составная часть интриги дня.
Параллельно с ожиданием свежих кадровых решений, которые, по оценкам многих экспертов, могут помочь разрядить ситуацию, продолжается фаза осмысления поствыборных реалий. И здесь активно продвигается идея о новых парламентских выборах. Кем продвигается и кому выгоден новый виток напряженности, можно не объяснять. В качестве запасного выхода есть реальная возможность дожать ситуацию на местных выборах, которые не за горами. И в этом смысле у коалиции власти очень мало времени, чтобы приобрести доверие в глазах избирателей, перетянуть на свою сторону хотя бы часть протестного электората. Депутат от Республиканской партии Армен Ашотян на одном из брифингов откровенно в этом признался. Мол, если политики не хотят идти на компромисс, диалог следует начать с их электоратом. Политические противники это прекрасно понимают и без всяких признаний, поэтому главный на сегодняшний день конек радикальной оппозиции — активная дискредитация партий, которые пошли на сотрудничество в формате четырехсторонней коалиции. И это естественно по меньшей мере по двум причинам. Во-первых, трудно представить себе радикалов, которые умиляются по поводу единения противоположного полюса. Во-вторых, это продолжение логики предвыборной борьбы, когда ставка делалась не на собственные преимущества, а уничижение политического противника. Коалиция же как назло весьма уязвима в общественном мнении. Виною прошлый опыт дележа портфелей и не совсем удачных кадровых решений.
Отсюда, кстати, и вполне определенный набор вопросов на злобу дня, прокручиваемых на всех последних брифингах с участием представителей коалиции. Вопросы одни и те же, и даже их формулировка за последний месяц никак не менялась. Артура Багдасаряна и всех членов его команды спрашивают, почему он не объединился с Левоном Тер-Петросяном и не растерял ли он свой электорат. Лидер “ОЕ” исправно отвечает, что весь его электорат при нем, а мотивы сделанного им выбора просты — будучи во власти, легче реализовать данные людям обещания. Схожая ситуация и с АРФ Дашнакцутюн, которую пытают на предмет того, куда девалась ваша критика и как вы будете сотрудничать с властью после нее. “Критика при нас, более того, она теперь в приоритетах коалиции”, — отвечают те, ссылаясь опять-таки на интересы избирателей.
Между тем правомерно было бы задаться совсем иным вопросом — а был ли у “Оринац еркир” или у Дашнакцутюн иной выбор? Обыкновенная политическая логика, не лишенная неизбежного при этом политического расчета, подсказывает, что иного выхода не было. В условиях, когда общество усиленно раскалывали на своих и чужих, коалиция с властью была для них единственно возможным выходом из создавшейся ситуации. Да, это политический расчет, но оправданный, в том числе и с точки зрения избирателей. Да, избиратели “Оринац еркир” и Дашнакцутюн хотели изменений, но вовсе не революционных, иначе б оказались на баррикадах. Стало быть, их выбор был вполне осознанный. Сегодня лидеры, которым они доверились, утверждают, что видят возможность желаемых реформ в коалиции с властью и рычагами, которые она предоставляет. Что ж, пусть попробуют, а вдруг получится? Может, это не совсем удачная параллель, но когда протестный электорат Карена Демирчяна согласился разделить идею “Единства” с избирателями Вазгена Саркисяна, все понимали, что это политический расчет, и никто не навешивал ярлыков о предательстве народа. Скорее наоборот, утверждали, что объединились во имя народа. Другой вопрос, что волею трагических обстоятельств ожидания не сбылись.
Возвращаясь к четырехсторонней коалиции, отметим, что в любом случае не бывает политических процессов без расчета на дивиденды. И сформированная коалиция не исключение. Только суть этих дивидендов не в числе доставшихся той или иной партии портфелей, она скрыта в удачных кадровых решениях, которые и позволят реализовать обещания, и изменить жизнь к лучшему. И тогда народ будет не так легко заманить на баррикады.
Тамара ОВНАТАНЯН